В нашей дурке одна на всех коробка домино. Каждый месяц мы начисто вычищаем о кафель каждую кость и ковыряем зубами новых дырок. Кто-то — за, кто-то — против. А один — вообще на простынке удавиться хотел.
Бог умер в девятнадцатом веке, а Сатана протянул до восьмидесятых, когда люди в люрексе и пайетках забили его насмерть диско-шаром. Но в семидесятые он еще проглядывал вызревающим абсцессом даже (а скорее “и тем более”) сквозь розовую кожу человеческой любви к простым и доступным каждому радостям.
Вглядитесь в глаза Рэя Дорсета — в его мимолетном взгляде в камеру сквозит древнее отвращение к Человечеству, а из щели между зубов, того и глядишь, брызнет едким Тьма и Ненависть.
Посмотрите на мертвые и рваные, терзающие контрабас, движения Майка Коула. Это уже не агония — , кажется, вынь у него из рук инструмент и тело обмякнет с тем же выражением на усатом лице.
Колин Эрл истерично выстукивает по клавишам призыв о помощи. Возможно, тот же призыв нацарапан углем на подошвах его штиблет. Под конец видео его лицо начинает выражать уже неприкрытое отчаяние.
Думаю, это лучший трек для для того, чтобы заглушить влажное чавканье рубки коровьих туш. Хорошо, что семидесятые никогда больше не вернутся. Хорошо, что мы убиваем их каждый раз как они приходят.
Майкл Джадж — говно.
Нет, ну Идиократия была смешная. Потопталась на консьюмеризме, на сырьевом кризисе и интеллектуальном регрессе, на которых, правда, не топтался только ленивый. Все посмеялись хорошо знакомой, но еще не заезженной окончательно шутке и в очередной раз успокоились — “Мы такими никогда не будем”.
Но, как оказалось, шутка была чужой и утрированной. Чем-то вроде анекдота, беззубо адаптированного для дебилов и детей — лишь бы не обидеть рейтинговую комиссию. А оригинал шутки был снят в 2005-ом году британским режиссером Кристофером Моррисом в виде сериала под названием Натан Барли.
За шесть ссаных серий (британцы в те далекие времена еще не шли на поводу у янки, придерживаясь недельного формата сериала) Моррис, не собо вдаваясь в подробности и почти не акцентируя внимание зрителя, разъебывает такие хорошо знакомые нам сейчас аспекты урбан-культуры, как: стенсил-арт, пиксель-панк-арт, гиф-арт, криппи-порно, нойз-панк, выставки контемпорари, независимые медиа, видеоблоги и, конечно, хипстеров. И многое другое.
Хуесосит все это он, надо сказать, весьма ловко — вот ты смеешься над гарнитурами в каждом ухе у главного героя, а вот ты испытываешь когнитивный диссонанс, видя на модной выставке фотографию Джуда Лоу, ссущего в бутылку из-под шампанского. Вот в кадре идет человек со шлепанцами на голове, а вот — сайт главгероя, выполненный в охуительном пиксель-панк дизайне.
В сериале снимается вся новая волна британских тв-комиков, засветившихся в разное время в богомерзких Майти Буш и Компьютерщиках, а так же в относительно неплохих Антигероях — впору создавать шведскую семью:
Николас Барнс, Джулиан Бэррэт, Ричард Айоаде, Риз Томас, Ноэль Филдинг, Бенедикт Камбербэтч и и всякие бабы.
Я все-таки думаю, что переименовать журнал Sugar Ape в RAPE — было замечательной идеей. А Майкл Джадж — говно.
Большую часть своего детства я провел в поисках изюма в Дарницком хлебе, который постоянно, при молчаливом попустительстве взрослых, путал с Бородинским. Это закалило меня, я уже не тот испуганный мальчишка с глазами на мокром месте и шерстяных колготах, я почти не обращаю внимание на истеричные крики весенних птиц “Въебывай! Въебывай!”
Не жалею ни о чем. Omnia ad meliora.
Егор проснулся по будильнику в свой выходной. Почистил зубы — сначала зубной пастой, потом прополоскал специальной полоскалкой для рта и прошелся зубной нитью. Побрил лицо и уже хотел было выйти из ванной, как вдруг в задумчивости остановился. Распечатал новую бритву и тщательно выбрил череп, пах и подмышки. Попробовал выбрить труднодоступное место между ягодицами, но даже после нескольких попыток и смен угла — ничего не вышло. Это его немного расстроило, но ненадолго. Егор был настроен оптимистично-приподнято и старался не думать о плохом. Он глубоко вымыл анус намыленным пальцем и успокоился.
В комнате уже стояла пластмассовая ванна, приготовленная со вчерашнего дня. Егор сел в прохладную пахучую жидкость и за два часа, не теряя времени, постриг ногти и растер жестковатой мочалкой грудь, шею и руки.
Егор еще многое хотел сделать: немного распариться в горячей воде или все-таки разобраться с непослушными волосками у ануса, но будильник позвонил еще раз — пора одеваться. Надев на голое тело удобный комбинезон, который купил накануне, Егор подхватил брякнувший стеклом пакет и выбежал из дома.
В метро и троллейбусе Егор максимально пытался вычистить нос от козявок. Ему всю дорогу казалось что он что-то забыл и что встав на час-два раньше, успел бы привести себя в порядок. Был бы чище.
Подъезд, этаж, нужная дверь. Егор, волнуясь, позвонил в звонок и сказал шороху за дверью “Здравствуйте. Я прочитал тут у вас о том, что старательные люди могут скоро опять закончиться и вы их решили мариновать. На случай дефицита. Сейчас-то их много, а потом могут закончиться. Ну в общем, вот. Я пришел. У меня и баночка и лавровый листик с собой. Специи разные есть.”
И тогда замок щелкнул и дверь открылась.
Очевидное про китч.
Бывает такое, что позовет человек кого-нибудь поближе и споет дурным голосом, причмокивая и самоиронизируя, про школьную любовь или нарисует, скажем, мужской член углем на картоне и ждет реакции. А сам думает в это время “Какой я молодец! Как прекрасно я сделал!”. Но вслух скажет только сдержанное “Ну как?”
А другой посмотрит на его довольное лицо, потом посмотрит на письку нарисованную или рифму “дала-не дала” вспомнит, а потом опять на лицо довольное посмотрит и думает “Хули ты лыбишься, полудурок?! Баския лучше мог, Короленко лучше мог, даже я лучше могу! Тысячу раз ведь было уже подобное до тебя! Ты же просто насрать на пол с тем же успехом мог!” Но вслух скажет “Кхм”.
А тот увидит морщину между бровей и конфуз, заулыбается еще больше и подумает “Как я его хорошо нагнул, а. С его квадратно-гнездовым представлением о прекрасном, навязанным прогнившем социумом и рекламой, а? С его трусливым нежеланием принять что-то новое и прогрессивное, а? С его удобненьким конформизмом, а? Вон как губки надул и потеет.” А вслух скажет “Ты потом поймешь. Могу тебе скинуть пару ссылок на полезное чтиво. Не расстраивайся”
А другой посмотрит и подумает “Какой же, однако, тупорылый мудак!”, а вслух скажет “Конечно-конечно. Скинь. Только я читал это уже, наверное. Пока.”
А тот посмотрит и подумает “Какой же, однако, тупорылый мудак!”, а вслух скажет “Скину. Вижу же — не читал. Пока.”
И разойдутся. А потом от чудовищного стресса оба заболеют раком поджелудочной железы и умрут.
А все почему? Потому что в этой стране запрещено огнестрельное короткоствольное оружие. И даже ношение метательных топоров запрещено.
Ежегодная инвентарная опись танцующих на улице городских сумасшедших (На отрезке Садовой улицы от переулка Крылова до Акпраксина переулка).
#1. Ларек уличной кулинарии на углу Садовой улицы и улицы Ломоносова.
- Пол: женский.
- Национальность: армянка.
- Возраст: около сорока лет.
- Рост: 150 см.
- Телосложение: худощавое.
- Гардероб: вареные джинсы, свитер крупной вязки “с горлом”, белые кроссовки “на вырост” сорок пятого размера, розовая резинка для волос.
- Музыкальное сопровождение: евродэнс, памп, турецкий поп.
- Основное танцевальное движение: “ковырялочка”
- Голос: “Хшыыыы!”
#2. Внешняя сторона Апраксиного Двора, магазин молодежной одежды.
- Пол: женский.
- Национальность: русская.
- Возраст: около пятидесяти лет
- Рост: 165 см.
- Телосложение: худощавое.
- Гардероб: темные брюки, красные ботильоны, бежевый стеганый без пуговиц плащ с хлястиком, морская бескозырка с лентами и надписью “Севастополь”, старый пакет из сетевого магазина косметики.
- Музыкальное сопровождение: драмфанк, кроссовер, нью-метал, шансон, русский поп (дислоцируется на пересечении зон уличных колонок магазина одежды и недорогой рюмочной).
- Основное танцевальное движение: “веревочка” с элементами диско 70-ых.
- Голос: Порежу, падлу! (с последующей сменой места дислокации)
#3. Угол Садовой и Апраксиного переулка.
- Пол: женский
- Национальность: русская
- Рост: 160 см
- Телосложение: худощавое.
- Возраст: около пятидесяти лет
- Гардероб: рабочие ботинки, розовое синтетическое платье с оборками, игрушечная перчатка Микки-Мауса, зеленый и сиреневый банты, заколки с божьими коровками, резинки для волос разных цветов, хозяйственная сумка.
- Музыкальное сопровождение: русский поп 90-ых, но чаще — музыкальное сопровождение отсутствует.
- Основное танцевальное движение: полная импровизация, модерн.
- Голос: О!
Итог: Ежегодные потери: нет. Ежегодное прибавление: #2
“Бабушка! Бабушка! Я палец порезал!”
Подарил братюне на день рождения. Забесплатно прям. Занихуя.
У процедуралов есть одна яркая особенность, которая касается профессиональных взаимоотношений между протагонистом и персонажами второго плана — полное отсутствие кредита доверия.
Будь персонажи второго плана поумнее, склочный гениальный доктор, детектив-физиогномист, или веселый экстрасенс к началу второго сезона у всех на виду могли бы бить молотком разных посторонних людей по коленным чашечкам или испражняться им на лица, не вызывая никаких претензий и нравственных мук у персонажей второго плана. И те, проходя мимо, говорили бы “Они в порядке. Этот парень знает что делает. Все будет в порядке.” И шли дальше есть пончики, пить кофе и доказывать свою никчемную второстепенность.
Но персонажи второго плана каждый раз ведут себя как дураки и увеличивают время эпизода за счет мелочных придирок, упреков и пререканий с гениальным доктором, детективом-физиогномистом и веселым экстрасенсом. И это длится годами. Не понимаю этого.
